юхь (йовхьамаш)(сущ.)

В статье предпринимается попытка классификации глаголов ингушского языка в зависимости от того, какое лицо парадигмы закодировано в семантической структуре глагола-предиката в качестве магистрального актанта. В центре внимания — лицо Говорящее, представляющее прототипическое свойство речения и размещающееся в классической прагматической установке.

Глагол в ингушском языке — самая сложная часть речи, обладающая богатой системой видо-временных форм. В статье рассматриваются семь временных форм ингушского глагола, сгруппированных в три сферы: настоящее, будущее и прошедшее время. Особое внимание уделяется способам образования каждой формы: формы незаконченного действия строятся от основы повелительного наклонения, формы законченного действия — от неопределённой формы глагола. Подробно описываются фонетические изменения при словообразовании: процессы регрессивной ассимиляции, изменения корневых гласных в аористе, роль аффиксов и отрицательных частиц. Отдельно рассматриваются отрицательные формы каждого времени. Прошедшее время представлено четырьмя самостоятельными формами — имперфектом, аористом, перфектом и плюсквамперфектом, — каждая из которых передаёт особый оттенок завершённости и удалённости действия от момента речи.

Статья Э. А. Аушевой посвящена типам именного склонения ингушского языка — теме, не имеющей в отечественном языкознании специальных исследований. Автор анализирует существующие классификации (З. К. Мальсагов, Н. Ф. Яковлев, И. А. Оздоев, Н. С. Бибулатов, Д. С. Имнайшвили, Ю. Д. Дешериев) и предлагает собственную систему: три типа склонения с подтипами, основанные на принципе двух основ, характере исхода именительного падежа и морфофонологических процессах — чередовании корневых гласных и наращениях. Статья сопровождается подробными парадигмами склонения с переводами на русский язык.