Живые варианты употребления помогают понять смысл и контекст.
Массаза а еш йолча дешахьалхел тӀехьагӀа цо хоамбир даьга, бунтхоша дагакхаьбача гӀулакхашда со дакъа лоацаш хиларах беш хинна дегабуам, доадаьча иразах, сов тӀех кӀийле йолаш а хиннаб, сона хьокхаме наказне е йоагӀаш а яр, хӀаьта а дас даь гӀулакх а цун яха ха а лоархӀаш хиларах паччахьа соцам баьб зулам даьча воӀа гештде, аьнна, сий доацача наказнех а ваьккха, гаьнагӀа йолча мотте СибарегӀа геттара ваха вахийта а веза, аьнна.
После обыкновенного приступа, он объявлял ему, что подозрения насчет участия моего в замыслах бунтовщиков, к несчастию, оказались слишком основательными, что примерная казнь должна была бы меня постигнуть, но что государыня, из уважения к заслугам и преклонным летам отца, решилась помиловать преступного сына и, избавляя его от позорной казни, повелела только сослать в отдаленный край Сибири на вечное поселение.
— Са паччахьий! со дӀакхайкаде дезаш ва шуга, сайга доагӀача даькъа со визза господина прапорщика хетачоа раьза хилар: хӀана аьлча, из цунна хеташдар, кхетамца йолча тактика еррига бокъонаш шийца йолаш да, хӀаьта кхетамца йолча тактика, массаза а хӀана лерхӀац аьнна, тӀемаца дӀатӀагӀорташ бола никъ пайданагӀа а лоархӀ, тӀом юхатохарна болча наькъал.
— Государи мои! должен я вам объявить, что с моей стороны я совершенно с мнением господина прапорщика согласен, ибо мнение сие основано на всех правилах здравой тактики, которая всегда почти наступательные движения оборонительным предпочитает.